Съезжать с круч мягким знаком

Смирнов Сергей Борисович. Сидящие у Рва (книга первая)

Буква ь употребляется как разделительный знак и как знак для обозначения Никогда не пишется ь между двумя мягкими л: аллея, аллюр, потянуться вбок ('в сторону'), съехать набок ('на сторону'), жить обок отгороженная кручами сосен и широкими полями непроходимых болот. Как пишется съезжать с круч(?) Без мягкого знака так и пишется с круч. Неограниченный доступ. Подключи Знания Плюс для доступа. Без мягкого знака так и пишется с круч.

Домелла сообщила о болезни сына царю. Аххаг, казалось, вовсе не был опечален этим известием. Она воспитывалась при дворе деда Аххага, царя Каула.

Купаж — Авторевю

Впрочем, царством владения Каула можно было назвать лишь с натяжкой. Каул, хотя и носил титул царя, управлял лишь одним городом - Аммахаго - и территорией в верхнем течении Алаамбы и в Долине Зеркальных Озер. Его подданные еще не были аххумами, и назывались каулами - это была одна из ветвей многочисленных аххумских родов, расселившихся на северном побережье Арли, на плато Боффа и в горах Гем.

Аммахаго был небольшим городком на морском берегу, городком, представлявшим собой скопище глинобитных домов. Каулы занимались скотоводством и земледелием, а еще - разбоем, делая набеги на соседние владения, а то и пиратствуя на море.

Однажды царю Каулу донесли, что к берегу прибило плот, на котором обнаружены двое - умирающий старик и грудной младенец. Каул поспешил к берегу. Младенец - девочка - хотя и был сильно изможден, но вполне жизнеспособен; когда одна из женщин дала ему грудь, ребенок начал жадно сосать, а после спокойно уснул. Старик же был очень худ.

На нем было длинное одеяние из грубой шерсти, когда-то черное, а теперь выцветшее от солнца и соленых морских брызг. Лицо его, мертвенно бледное, прикрывал капюшон, а поясом служил обрывок веревки. Старика положили в тень и дали вина. Он ненадолго пришел в. Обвел полубезумными глазами склонившихся над ним людей и сказал что-то на незнакомом языке.

Это не был язык Равнины, который жившие у моря каулы достаточно хорошо знали; это не был язык Туманных гор, который знали каулы, жившие у Зеркальных озер. Это был странный, грубоватый, но стройный язык, похожий на воинские команды и отличавшийся особой прелестью.

Поняв, что ответить некому, старик забеспокоился, привстал, и несколько раз повторил одно и то же слово. И когда ему показали мирно спящую девочку, он благодарно кивнул и вновь повторил то же самое странное слово. Это было слово "Домелла". Никто так и не узнал, что оно означает. Им стали называть девочку, которую царь Каул приказал воспитывать так, как если бы это была его собственная дочь. А старик умер, ничего не успев объяснить. Когда с него сняли его странную одежду, на груди обнаружили цепь и висящий на ней знак в виде креста с изображением распятого человека.

А еще на руках старика обнаружили глубокие порезы. Но царь Каул, взглянув на них, воспретил обмывать тело старика и воспретил всем, кто видел его раны, когда-либо упоминать о.

Пришельца похоронили по аххумскому обряду. А Домелла - темноглазая, с нежно-белой кожей и иссиня-темными волосами, с узкими глазами, приподнятыми наружу - росла и превращалась в истинную красавицу. Никто никогда не видел такого разреза глаз, как у нее, и такой нежной кожи. Она казалась пришельцем совсем из иного мира. Впрочем, так оно и. Что же касается остального - то царь Каул унес с собой в могилу тайну того, чем поил старик девочку на протяжении нескольких дней на плоту, носившемуся по океану.

Внук Каула Аххаг взял Домеллу в жены и начал великие завоевания, положив начало величайшему государству из всех, когда-либо существовавших во Вселенной. И, покорив Алабары и остров Арроль, Арли, Киатту, Южный Намут, Индиару, Наталь, семь таосских королевств и множество иных стран и племен в Равнине Дождей и в Туманных горах, принял титул "царя всех царей".

Днем и ночью во всех коридорах под настенными светильниками без движения стояли одетые в броню, вооруженные копьями, мечами и боевыми топорами стражники огромного роста. Каждые два часа менялись они, но не все одновременно, а по двое, один пост за другим. И каждый из постов находился в поле зрения другого, так, что никто и никогда не смог бы незаметно проникнуть во дворец и пройти по его лабиринту к царским покоям. Но и верные каулы не могли препятствовать тому, что поднималось из глубин подземелья, из бесчисленных подземных этажей.

Сначала это был просто легкий туман, дымка, от которой теряли резкость огни светильников и блики на панцирях стражников. Потом к дымке добавились блуждающие огоньки. Эти огоньки обладали таинственной силой, притупляя внимание стражей, а может быть, просто лишая их воли.

Первым, заметившим их, был Крисс из дома Иссов, Крисс, уже несколько ночей после припадка наследника проводивший почти без сна. Огоньки, мелькнувшие в дальнем конце коридора, подействовали и на Крисса; во всяком случае, сначала он почему-то не придал им никакого значения. Но потом о таинственном свечении ему донес начальник личной охраны царя Ашуаг. И вот в одну из ночей Крисс и Ашуаг, прихватив с собой масляные светильники, отправились в обход дворца, чтобы выяснить, наконец, что же тревожит покой царя и его сына.

Начав обход от царских покоев, они обошли все помещения, занятые охраной и многочисленными службами царского двора, прошли по всем охраняемым коридорам и наконец достигли одного из нижних уровней, в котором охрана была усилена. Они обошли четыре поста, стоявших возле входов в подземелье. Входы были забраны специально устроенными деревянными щитами. Нам приказано не касаться. Десятник слегка замялся и ответил не сразу: Не дождавшись ответа, он повернулся к стоявшим поблизости стражникам.

Давно служите в гвардии? Один из каулов поклонился: Каждый из нас что-нибудь, да слышал. Здесь, возле входов в подземный мир, чего только не услышишь В Ушагане или, может быть, в Аммахаго? Она, названная Доброй, присоединилась к тем, кто ушел навсегда.

Почти двадцать лет тому. Я был еще несмышленым мальчишкой. Ашуаг поманил пальцем стражника и тихо сказал: Если говоришь правду, запомни: Тогда Ашуаг и Крисс заняли места в одной из каменных ниш, где было устроено что-то вроде временного караульного помещения, и стали по одному допрашивать всех каулов, дежуривших здесь в этот час.

Десятника отослали, допрос велся с глазу на глаз.

  • Спасаем природу: как экомех стал круче натурального
  • Орфография и Пунктуация справочник
  • Упражнение 349

Выяснилось, что практически каждый из стражников слышал голоса давно умерших родных и знакомых. Это открытие так поразило Ашуага, что он решил немедленно допросить всю караульную сотню. Они поднялись наверх и приступили к делу. Допрос продолжался до самого утра. А спустя несколько часов, когда горячее нуаннийское солнце выбелило исполинские стены дворца, вся сотня была снята с охраны.

съезжать с круч мягким знаком

В спешном порядке каулам приказано было сесть на коней и отправиться на западную границу, на реку Чанд. Для охраны была призвана сотня бессмертных, которую, впрочем, уже вечером сменила другая сотня. Исключением были лишь глухонемые личные стражники царя и царицы, оставшиеся на своем месте - и то лишь потому, что их смена неизбежно вызвала бы недовольство и вопросы самого Аххага.

В эти передвижения был посвящен и Ассим, темник, командовавший оставшимися в Нуанне войсками. В конце концов, чтобы не тасовать бесконечно стражей, увеличивая тем самым круг посвященных, было решено перевести вниз, на охрану подземелий, часть глухонемых телохранителей Аххага, с остальной же стражи взять клятву молчания.

О человеческих жертвах подземному богу - пожирателю младенцев, который живет в воде. Но как мне убедить Аххага покинуть дворец? Киаттец побледнел и отшатнулся. Хируан молчал, сложив, по обыкновению, руки на груди.

ЭДАРК На несколько дней город был предан разграблению, и дни эти для жителей Суэ стали, казалось, одной сплошной, бесконечной ночью.

И самому Нгару победа ударила в голову не хуже выдержанного данахского вина: Нгар пьянствовал во дворце, не слушая осторожных тысячников. Приходя иногда в себя, он выходил из внутренних покоев и покачиваясь, держась за колонну, мочился на беломраморные ступени. Тем временем отряд, посланный к Данаху, возвратился с тревожными сведениями: Впрочем, не сегодня-завтра данахцы выйдут из крепости - у них достаточно сил, чтобы напасть на войско аххумов, утомленное пьянством и развратом.

Нгар поймал его на слове: Более того, я передам тебе еще несколько сотен бессмертных из тысяч Даггара и Агара. Но если Эдарк разобьет тебя Ты можешь погубить его! Разве намутские кочевники разучились воевать? Пора смирить их гордость раз и навсегда! Суэ, разграбленный и оскверненный, остался позади.

Иггар двинулся по дороге, петлявшей среди холмов и терявшейся в туманной дымке, в которой маячили невысокие Террасовые горы. Иггар в устрашающем трехрогом шлеме, снятом когда-то с отсеченной самим Иггаром головы шестого таосского короля, был сумрачен и молчалив.

съезжать с круч мягким знаком

Он уже раскаивался в своем хвастовстве: Еще в боях за Алабары Иггару пришлось испытать на себе все коварство Эдарка, и лишь вовремя подоспевшая помощь спасла тогда тысячу Иггара от гибели. И сейчас, гоня от себя воспоминания, связанные с неистовым Эдарком, Иггар мрачнел все больше и. Вечером, на привале, ему доложили, что не вернулся один из конных отрядов, посланных в поиск. Если только скакать несколько часов с завязанными глазами.

Иггар ничего не сказал. Но приказал на ночь усилить караулы. С рассветом войско снялось и снова двинулось на север. Снова влево и вправо по ходу движения были посланы в поиск отряды. И к вечеру вновь сообщили, что иные из них не вернулись. Между тем дорога стала круче и первая цепь Террасовых гор нависла прямо над головами, а за нею поднималась вторая, за которой стоял город-крепость Данах.

Иггар велел строить лагерь по всем правилам - с насыпными валами и укрытиями для стражи, а сам в сопровождении свиты помчался вверх, к перевалу.

Солнце окрасило горы в багровые тона, вот-вот должна была пасть тьма, когда Иггар достиг первого из перевалов и остановил взмыленного коня. Он внимательно осмотрел местность. Но, сколько ни всматривался, повсюду - и на вершинах, и в наполнявшихся тьмою ложбинах - видел лишь сумрачную дикую красоту, погруженную в вечерний покой.

На перевале он оставил десяток каулов, а из лагеря велел выслать им в помощь сотню пеших бессмертных. Специальные дозоры были отправлены и на восток, и на запад. И хотя, казалось, все было сделано правильно, смутная тревога не оставляла Иггара.

Он долго держал совет с сотниками, а когда его оставили в шатре одного, никак не мог уснуть, и ворочался на походной постели из дорогих таосских ковров. А потом, уже когда на небе стали меркнуть звезды, Иггар, наконец, уснул. И ему снились тревожные сны, в которых он убегал по диким горным ущельям, прыгал через потоки, лез, срываясь, по кручам, и никак не мог убежать от своих собственных страхов. Он разбил себе ноги, прыгая по скользким камням, сломал ногти, цепляясь за скалы, он выдохся и устал, но кто-то темный с коротким алабарским мечом неустанно следовал за ним, и казалось, летел над темной землей.

Закутанный до самых глаз в черный намутский плащ, этот кто-то жаждал его смерти, и, как ни старался Иггар - взмокший, с сердцем, прыгавшим в самой гортани, - он не мог оставить преследователя позади.

Он просыпался и тут же снова проваливался в этот тягостный сон, и снова бежал, и карабкался, и прыгал, и скулил от страха и тьмы. А темный мститель, словно играя с ним, то появлялся, то исчезал, плащ его вздувался от ветра, и отраженный свет невидимых звезд ярко сиял на клинке. И наконец Иггар понял, что ему не уйти. Он зарычал во сне от бессилия. Он поднял огромный камень и швырнул в мелькнувшую черную тень. Камень канул во тьму беззвучно.

Иггар, прижимаясь спиной к жесткому ложу из таосских ковров, вынул кинжал. Он хрипел и стонал, и бился, и пытался выговорить: Покажи ее, жалкий и гнусный шакал! И внезапно тень придвинулась к нему, и упала повязка, и отвратительная волчья пасть дохнула Иггару в лицо запахом крови и ненависти. Так открой же. Иггар с трудом выплыл из кошмара, и под сводом шатра, в слабом сиянии светильника, действительно увидел того, кто гнался за ним по пятам все эти дни и ночи.

Короткий меч рассек его открытое горло и легко отделил голову от тела. Голова с широко открывшимися глазами скатилась на ложе. Тело рухнуло на ковер, окрасившийся пенящейся струей. Последней мыслью Иггара была мысль о том, что он просто еще не проснулся. Надо заставить себя пробудиться. Но было уже слишком поздно. И не могла помочь ему стража: И Иггар просто из одного сна перешел в другой - в тот, в котором не бывает кошмаров. Воины в черных намутских плащах кривыми саблями рубили еще не проснувшихся, пораженных ужасом бессмертных.

Сам Эдарк с факелом в одной руке и с мечом, на который он надел голову Иггара, в другой вышел из шатра и кричал что-то со вздувшимися на шее жилами, и по-волчьи горели его глаза и пена пузырилась на губах, и лицо в красноватом сиянии огня казалось облитым кровью.

Десять турм намутцев от самого Суэ волчьей повадкой крались за войском Иггара. Копыта их коней были обернуты кусками шкур. Днем они отставали от аххумов, прятались в логах и ущельях, а ночью стремительным броском догоняли Иггара. Потом, когда каулы захватили столицу Алабар - Махху - и стали вести беспощадную борьбу с пиратами, Эдарк попал в плен и целый год просидел в тюрьме-пещере на острове Ноэт. Из пещеры его взяли на военное судно гребцом, и еще целый год Эдарк ворочал тяжеленным веслом под кнутом надсмотрщика.

Потом он подговорил своих товарищей-гребцов, им удалось бежать, и было это вблизи столицы каулов - Аммахаго. С горстью товарищей - бывших рабов - Эдарк ушел в горы, начал нападать на караваны и военные отряды аххумов.

Уже начались великие походы аххумов, все земли пришли в движение, и все больше беглых рабов собиралось в шайке Эдарка, пока шайка не превратилась в большой отряд. С этим отрядом Эдарк напал на Хатабатму - город на берегу реки Алаамбы. Хатабатма была одним из трех святилищ аххумов. Здесь аххумские жрецы приносили жертвы своим богам, сюда собирались паломники со всех аххумских земель.

Эдарк принес в жертву аххумским богам две тысячи паломников. После этого за ним началась охота. О, это были славные дни. Эдарк уходил от погони, внезапно появлялся в тылу неприятеля, беспощадно умерщвлял пленных. Отряд его разросся до тысячи воинов, многие из которых были обычными разбойниками без чести и совести, жаждущими убивать, насиловать и грабить. Эти люди вовсе не желали умирать за идеи Эдарка. В конце концов они схватили своего вождя и выдали аххумам. Эдарка в деревянной колодке на шее водили по городам и селам, и вот тут уж натерпелся будущий великий воин издевательств, из которых плевки были, пожалуй, самыми терпимыми.

Отряд бессмертных охранял пленника, и отряд уже устал от бесконечного позорного шествия, от ярости и злобы соплеменников. Наконец Аххаг велел освободить Эдарка от позора; его, полумертвого, привязали к мачте на плоту и пустили в море. И вскоре все забыли о. Аххаг ушел на юг, покоряя семь таосских королевств.

В Тао он научился использовать страшные смертоносные боевые колесницы, таосские оружейники одели его гвардию в крепкую железную кольчугу. И там же Аххаг узнал о новом способе боя - фаланге. Но фаланга низкорослых смуглых таосцев была лишь прообразом фаланги настоящей - фаланги бессмертных, которую не мог пробить даже бешеный напор кавалерии.

И вот, пока Аххаг воевал и учился воевать, готовясь к походу на Киатту, - плот, обжигаемый солнцем и соленым ветром, носился по волнам, и измученный, обезображенный побоями, истерзанный морскими ненасытными птицами, умирающий от жажды Эдарк впадал в тяжелое забытье. Но однажды ночью к плоту неслышно подплыл белый корабль, украшенный резьбой и золотом.

На плот спрыгнули несколько глухонемых гигантов-каулов, отвязали несчастного от мачты и подняли на корабль. Плот разрубили на несколько кусков и корабль неслышно отправился дальше, с умирающим пленником на борту. Кто выходил тогда Эдарка, кто поил его разбавленным вином и целебным молоком арлийских кобылиц, кто врачевал его раны и, наконец, поднял его на ноги - не знал.

Не знал и сам Эдарк, ибо главный его покровитель не показывался ему на глаза, а ухаживали за ним темнокожие рабыни. В один прекрасный день корабль причалил к пустынной северной оконечности острова Банг и Эдарку было приказано покинуть корабль.

Эдарк вплавь добрался до каменистого берега, поднялся на утес и долго-долго провожал глазами сказочный корабль-призрак. Белый корабль исчез так же таинственно, как и появился. А Эдарк начал собственную войну. Он собрал отряд алабарцев, обучил их, посадил на коней, приучил к железной дисциплине, - и уже несколько месяцев спустя сама столица Алабар - Махха - пала перед мстителями. Командовавший аххумским гарнизоном Иггар едва успел бежать на легком баркасе, бросив войско на произвол судьбы.

Целый год шла война на Алабарах. Успех не всегда сопутствовал Эдарку, аххумов было слишком много, а острова слишком малы. Заслужив прозвище Алабарского Волка, Эдарк внезапно исчез с островов и некоторое время о нем ничего не было слышно. Вновь он объявился уже на материке, в горах, но мало кто мог узнать в человеке, называвшем себя "Князем Нижнего Намута" - кочевнике в грубошерстном плаще, с золотым полумесяцем у виска - прежнего Алабарского Волка.

СУЭ Черной стеной обрушился дождь на Суэ и мгновенно все изменилось. Объевшиеся падалью чайки, полуразложившиеся неубранные трупы, хмель, зараза, смрад - все было смыто в несколько минут и под неистовым потоком город вдруг вновь засверкал белоснежным и розовым мрамором, и по горбатым улицам-лестницам покатились, подпрыгивая, сбитые с деревьев огненные апельсины, и желтая упругая айва, и перезревшая раскисшая алыча.

Потоки ревели на улочках, вскипали водовороты, унося в древние подземные дренажные каналы всю грязь, весь пот, всю кровь, все слезы - весь ужас последних дней. Нгар сидел в огромном холодном зале мраморного дворца. Вокруг него дышали огнем жаровни, но не могли согреть огромного помещения. Нгар забавлялся стрельбой из трофейного арбалета.

Рабы подносили ему железные стрелы, которые он вкладывал в диковинное данахское орудие, при помощи специального рычага и ступенчатого колеса взводил невероятно тугую металлическую струну, - и пускал стрелу в нелепое соломенное чучело в шлеме, установленное в центре зала. Нгар пытался попасть в шлем. И вот наконец шлем со звоном упал на мозаичный пол. Нгар хлопнул в ладоши, слуга поднес шлем. Это был добротный киаттский шлем из особого металла, который гнулся, но не ломался, и от которого отскакивали булатные мечи.

Нгар рассматривал его, когда у входа раздался шум. Гигант Шумаар, в последние дни не отходивший от повелителя и исполнявший роль начальника охраны, ввел промокшего насквозь человека. К нему подвели гонца - юношу в каульском плаще, дрожавшего то ли от холода, то ли от перенапряжения бешеной скачки.

Юноша вынул из круглого пенала свиток и с поклоном подал Нгару. Что с великим царем? Приказ бы он подписал, но Вот уже несколько дней, как царь исследует дворец жрецов и не обращает внимания на управление войском.

Приказ подписан темником Ассимом. Велел ли Ассим передать мне что-либо на словах? Тебя накормят и дадут отдохнуть.

Я не верю гонцу. И этому бледному призраку Ассиму, который подписал приказ. Что происходит в Нуанне? Что он видел по дороге в Суэ?. Шумаар кивнул и вышел. Шумаар, дыша ему в самое ухо, зашептал: Гонец никогда не был в Нуанне! Он подослан Эдарком - сознался в этом. Отряды Эдарка стоят в миле от Суэ и готовятся напасть на нас, едва мы покинем крепость. Почему гонец говорил о Великом Аххаге как о правителе, теряющем рассудок?

Я пришел за. Нгар склонился над юношей, Шумаар поднес ближе пылающий факел. Нгар разжал зубы юноши и влил ему в рот немного данахской водки. Но скоро будешь побежден. К щекам его вернулась краска, он задышал спокойней. Шумаар, помоги ему сесть. Гигант подхватил невесомое тело, приткнул боком к стене. Нгар всунул в руку юноши оловянный стакан с вином.

Стакан выпал, вино разлилось. Нгар вновь наполнил стакан, приложил его к губам юноши. Но если ты скажешь мне все, что знаешь - смерть будет легкой.

Готовое домашнее задание №299 по учебнику Русский язык, 6 класс, Баранов М.Т., 2000г.

Я еще хотел побывать в Киатте Я побывал во многих городах. Но в Киатте я не был почти три года. И служба моя началась давно - когда аххумы уничтожили мой дом, Дом Хиссов.

Хотвилс настенная трасса трек Горилла Разрушитель Hot Wheels

Я был тогда мальчиком. Аххумы гнались за мной ночью, по дороге. Я свернул и спрятался в камнях. Я встал и пошел. Я шел всю ночь, а потом день, а потом еще много-много дней и ночей Я прятался от всех, и шел, не зная, куда, пока не встретил беженцев-таосцев. Целые толпы шли по дорогам разоренных таосских королевств, я пошел с. С ними было голодно, но не страшно. Я выучился их языку, я обгорел на солнце и стал темнокожим, как они Ты не знаешь, Нгар, как много людей под солнцем проклинают вас, аххумов, как много людей желают вам гибели!

Это был какой-то дикий, отбившийся от армии отряд Мы никогда не вели себя как звери Кровавый плевок прервал слишком длинную речь Нгара. С минуту смотрел на гонца, потом быстро вышел. В окне - темнота.

Вечером, когда солнце заходит, мать всегда становится тихой, задумчивой и печальной. Хахима куда-то уходит - ее никогда не бывает дома, когда приходит отец. Нгар прижимается к маме. Он слышит, как гулко стучит ее сердце, и тоже начинает бояться. Нгар уже много знает и понимает. Он знает, что его мать зовут Амра, а отца - Тмаррах, хотя никогда не слышал, чтобы родители звали друг друга по имени. Они вообще редко разговаривали. Отец чаще кричал, а Амра молчала, и только Хахима иногда звала мать по имени.

Нгар уже многое знает. Он знает, что отец не любит, когда он криком выражает свою радость. Он уже знает, что отец может ударить. Он делает это часто, с тех пор, как вернулся из набега. Тогда несколько десятков мужчин из селения, вооружившись ножами и луками, отправились к побережью, чтобы поступить на пиратский корабль и разжиться деньгами. В их селении становилось все труднее прокормить семью, молодежь уходила в города, и некогда богатый поселок с постоялым двором, почтовой станцией, и даже тюрьмой, превратился в маленькую убогую деревушку.

Больше не было спроса на шерсть, торговые люди все реже появлялись в горах, и дороги, бывшие когда-то очень оживленными, захирели, превратившись в тропы. И большая часть домов поселка стояла пустыми, с пустыми дверными проемами: Но поход за богатством и славой оказался не слишком удачным. Корабль, на котором отец вышел в море, затонул, большая часть охотников погибла. Отец несколько месяцев скитался по Алабарам, подрабатывая, где придется, пока однажды не сумел пристроиться на купеческий корабль, за работу доставивший его в Аммахаго.

Из Аммахаго к родным горам он шел целых два месяца. В пути окончательно оголодал и оборвался, примкнул было к шайке разбойников, но не поладил с ними и едва остался в живых. Отец вернулся домой таким же нищим, каким покинул. Потом он был надсмотрщиком над государственными рабами на медных рудниках в Хаабе, но недолго - его выгнали за жестокое обращение с рабами. И наконец он стал могильщиком. В небольшом селении у могильщика дел было немного, но работа была не из легких - выдалбливать склепы в каменной стене.

Бедных в селении хоронили за счет общины, выплачивая могильщикам жалкие гроши. А богатые, которых было не так много, умирали не часто и не очень охотно. Труд, достойный раба, окончательно сломил некогда сильного человека. Отец Нгара вместе с другими могильщиками стал неумеренным выпивохой, и чуть не ежедневно возвращался домой навеселе. А когда он бывал навеселе он, чаще всего, злился на весь белый свет.

Но едва она задремала, как послышался негромкий звон бубенцов, а потом кто-то осторожно прикоснулся к ее плечу. Над нею стоял юноша в жреческом, цвета индиго, плаще. Глаза его внимательно смотрели на. А это мой сын Нагхар.

Там, на склоне, наш дом Жрец присел на корточки, осторожно погладил по головке спящего Нгара. Он поднялся на ноги, маленькие бубенчики, укрепленные на щиколотках, коротко тренькнули. Я знаю - трудно женщине быть. Идем, ворота уже открылись. Амра поднялась, взяла на руки Нгара. Солнце еще не поднялось над краем хребта, но призрачный предрассветный свет заливал долину.

Найдите отличия Современный искусственный мех внешне ничем не отличается от настоящего. Экошубы легко имитируют мутон, норку, лисицу, ламу и другие меха. Непрофессионал то есть редакция и читательницы не отличит качественное изделие от натурального — мех такой же плотный, мягкий и блестящий.

Самое главное, что экомех не требует никаких особых условий эксплуатации, его даже можно стирать! Хранят такие шубки в вертикальном положении, желательно в шкафу и чехле для одежды, следите только, чтобы мех не приминался.

Но даже и это не беда — для устранения заломов, которые появились, если вы все-таки оставили лежать шубу свернутой, нужно лишь причесать мех обыкновенной расческой с крупными зубьями и дать время отвисеться.

Сколько лет и сколько зим? Проверить, качественный ли экомех предлагает продавец, и как долго такая шуба прослужит, не так сложно. Шуба должна быть мягкой, а рука легко скользить по меху.

Разумеется, поверхность не должна электризоваться и биться током. Проверить это можно с помощью влажной ладони или кусочка мокрой ткани — проведите по шубе и убедитесь, что ничего не налипает.

Третье условие качественной эко-шубы: Четвертый фактор актуален для модных в этом сезоне ярких шуб. Прежде, чем приобрести такую, нелишним будет проверить качество окрашивания.